Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.] - Пол Андерсон

Крис уже многого достиг в математике, а мог бы достичь гораздо большего. Он часто думал о том, что тогда его разум испытал бы тот итрианский экстаз, который испытывала его плоть во время полета. Тогда, наконец, ему удалось бы пойти на компромисс, который примирил бы его с отцом. Он смог бы продолжать учебу, достиг бы своей цели и стал бы профессором математики. Чтобы получить все это, он должен был согласиться на определенную финансовую поддержку, хотя никто уже не надеялся на то, что он будет жить дома.

Остальную часть необходимой ему суммы Крис должен был добывать сам, нанявшись к пританам охотником или пастухом.

Пряча улыбку, Дэннель Холм ворчал:

— У тебя светлая голова, сынок! Я не хочу видеть, как твой талант пропадает зря. В то же время ты слишком загружен. Вечно сидишь за книгами, рисуешь или пишешь стихи. И никаких физических упражнений. Все это кончится тем, что твое седалище выйдет за пределы стула, а ты этого и не заметишь. Думаю, что мне следует поблагодарить твоих друзей за то, что они сделали из тебя такого атлета!

— Моих соратников по чосу, — поправил его Аринниан. Ему как раз дали новое имя, и он был полон восторга и готовности им служить. То было четыре года назад. А сегодня он с улыбкой вспоминал события той поры. К счастью, отец ошибся.

Сегодняшний, тридцатилетний — по авадионианскому счету — Кристофер Холм был высоким, стройным и широкоплечим. Внешне он напоминал свою мать: удлиненной формы голова, узкое лицо, тонкий нос и губы, голубые глаза, волосы цвета красного дерева, которые он стриг, как и все, кто совершал множество полетов в гравитационном поясе. А так как борода его росла плохо, то вместо ежедневного бритья он просто смазывал лицо кремом против роста волос. Его совершенно белая кожа потемнела от постоянного пребывания на воздухе. Лаура, звезда типа гамма, была не такой яркой, как Солнце и ультрафиолетовое излучение ее было гораздо слабее. Но орбита Авалона, планеты, на которой они жили, составляла 0,81 астрономической единицы. При периоде обращения, равном 0,724 земного, он получал на 10 % больше полной иррадиации.

Прежде чем всунуть руки в лямки и укрепить на спине летательный аппарат, он внимательно проверил весь прибор.

Конусообразные цилиндры должны были иметь заряженные аккумуляторы и безотказно действующие цепи. В противном случае он мог считать себя мертвецом. Ни один итрианин не смог бы удержать человека, падающего с неба.

Несколько раз обитатели этой планеты сознательно шли на риск, но то были небесные пастухи с лассо, которые в случае надобности умело накидывали их на своих товарищей. А просто так рассчитывать на удачу не приходилось.

О, боже! Какое счастье иметь настоящие крылья!

Он надел шлем с перьями, опустил на глаза специальные очки — жалкую замену защитной оболочки. Нож он вложил в ножны и прикрепил к бедру. Никакой опасности ждать не приходилось, возможность дуэли совершенно отпадала, потому что для Круата мир был священен: никто сейчас не ссорился и не убивал друг друга, как это было в старые времена. Но люди Врат Бури большей частью были охотниками и всегда носили с собой оружие. Брать в дорогу провизию ему не нужно было. Все необходимое Аринниан мог получить из хранилищ, в которые регулярно вкладывал свою долю, перевозя ее на грависанях.

Выйдя за порог, он оказался на земле. Людей на Авалоне было около десяти миллионов; итриан — четыре миллиона. И даже здесь, в Грее, где все напоминало настоящий город, строения были низкими и широкими.

Несколько высоких зданий предназначались для резидента и тех, кто прилетал сюда с других планет.

Аринниан включил приборы.

Подъемная сила мягко повлекла его вверх.

Поднявшись, он задержался на минуту, озирая окрестности.

Город раскинулся на холмах, зеленых от деревьев и газонов, сверху хорошо были видны яркие пятна садов, окаймляющие залив Фалькайан. На воде там и тут виднелись лодки: ими пользовались только для увеселительных прогулок. Несколько грузовых кораблей, длинных и изящных, стояли в доках, где их загружали разнообразные роботы.

Одно судно входило в порт, и судя по курсу, оно пришло с Вренденских островов. Еще одно стояло у выхода в Хеспернано, и солнце касалось их своими лучами, и все вокруг было освещено его сапфирным светом.

Лишь на северном и южном горизонтах он переходил в пурпурный.

С западной стороны низко нависла Лаура, давая более глубокий цвет, чем в середине дня. Голубое небо постепенно темнело. Высокие перистые облака предвещали великолепную погоду.

Соленый бриз холодил его щеки.

Движение воздуха было едва ощутимым. Мимо пролетело несколько итриан, и крылья их отливали бронзой и медью. Были среди них и двое людей, которые подобно Аринниану, летели с поясами. Издали итриане походили на летучих мышей-вампиров, которых вечерние сумерки манили из пещеры.

Кое-кто из людей летел в машинах — горизонтальных каплях. Пронеслись, направляясь к аэропорту, два-три лайнера. И это было удивительно, потому что Грей никогда не был оживленным местом.

Высоко в небе, однако, расположились военные патрулирующие корабли, которых не было здесь с самого конца беспорядков.

«Неужели война против Земной Империи?» — содрогнувшись, подумал Аринниан и повернул к востоку, в глубь материка.

Вдали показались горы, к которым он летел. Они простирались вдоль побережья и большой долины, напоминая облачный берег небесного океана. Эти пики были самыми высокими в Короне, на всем Авалоне, если не считать гряды Оронезия. Их называли Андромедами, но Аринниан, как и планхи, именовал их Матерью погоды.

Внизу показались земли ранчо. Здесь, в окрестностях Грея, поселения итриан, идущие с севера, сливались с поселениями людей, идущими с юга: местность здесь походила на шахматную доску. Тут были поля, принадлежавшие людям, они были засеяны зерновыми, урожай которых снимался в конце лета. Сейчас они желто-коричневыми пятнами выделялись среди зеленых пастбищ, на которых итриане пасли своих маунхов и майавов. Участки, засаженные дубами и соснами, чередовались с полями берралайцев, где можно было еще увидеть барриосоронда. Его стремительным бегом нельзя было не залюбоваться. Пусть Империя нападает на суверенные владения… если только посмеет! А пока он, Аринниан останется здесь, чтобы снопа видеть Айат.

Встретившись в столовой, где было полно народу, они украдкой обменялись взглядами, которые говорили: «Хорошо бы побродить вдвоем на воздухе, стать самими собой».

Она попросила разрешения у своего отца Литрана и матери Блоусы. Айат уже не зависела от них, и хотя эта просьба была лишь данью ритуалу, однако в их жизни она очень много значила.